NOURNEWS- Невозможно понять недавние события в отношениях между Исламской Республикой Иран и Соединенными Штатами Америки, не учитывая стратегический характер поведения обеих сторон. То, что началось 28 февраля как совместная военная агрессия Соединенных Штатов и сионистского режима против Ирана, не было чисто военным актом, а скорее попыткой изменить баланс сил в регионе Западной Азии.
Главной целью этой операции было создание «стратегического шока» путем устранения вершины пирамиды принятия решений и парализующей иранской командной структуры, чтобы заставить Тегеран принять навязанные условия. Однако ход событий показал, что этот расчет был основан на неверной оценке реальных возможностей и внутренней динамики Ирана.
Менее чем за 40 дней ответные действия Ирана не только изменили расстановку сил на местах, но и обрисовали новую картину реального баланса сил в регионе. Целенаправленные атаки на американские базы в регионе и нанесение ощутимых убытков сионистскому режиму, контроль над Ормузским проливом и регионализация войны показали, что, вопреки первоначальным предположениям, не Иран был застигнут врасплох, а Вашингтон и Тель-Авив попали в ловушку неполной разведывательной оценки.
Быстрый социальный коллапс, политическая нестабильность, раскол в структуре власти и неспособность реагировать — вот три основных предположения, заложенных в первоначальный план противника. На практике ни одно из них не оправдалось. Этот провал также отразился в западных СМИ и экспертных анализах, указывая на крах того, что задумывалось как «быстрая, ограниченная и чистая» война.
В таких обстоятельствах переход от военной сферы к дипломатической рассматривается скорее как попытка воспроизвести инструменты давления в другом формате, а не как признак подлинного желания Америки разрешить кризис. Посредничество Пакистана и принятие Дональдом Трампом предложения Ирана свидетельствуют о том, что Вашингтон стремится к временному выходу из военного тупика и восстановлению своих позиций для достижения целей, которые не были достигнуты на поле боя. Такая модель беспрецедентна в стратегическом поведении Америки, где переговоры определяются не как замена войне, а как ее продолжение в другой области.
Однако 21-часовые переговоры в Исламабаде между Мохаммадом Бакиром Калибафом и Джей Ди Вэнсом еще раз показали, что разрыв в целях и ожиданиях обеих сторон слишком велик, чтобы его можно было преодолеть в краткосрочной перспективе. Чрезмерные амбиции Америки и попытки навязать односторонние рамки привели к тому, что эти переговоры постигла участь многих предыдущих, и они закончились безрезультатно. Провал этого раунда переговоров стал поворотным моментом, приведшим к возвращению напряженности на более высокий уровень.
Немедленная реакция Дональда Трампа на объявление блокады Ормузского пролива несет в себе многогранный посыл. В военной литературе военно-морская блокада рассматривается как предварительный шаг к эскалации конфликта и даже к началу более масштабной военной операции. Хотя в заявлении Центрального командования США подчеркивалось, что свобода судоходства в неиранские порты не будет ограничена, главная цель этой меры — оказать экономическое и психологическое давление на Иран, а также послать сдерживающий сигнал другим региональным игрокам. В то же время эта мера указывает на то, что Соединенные Штаты стремятся использовать косвенные средства для компенсации своих неудач на местах.
Сообщения в таких СМИ, как Wall Street Journal, также поддерживают этот подход. Рассмотрение администрацией Трампа варианта «ограниченных ударов» отражает попытку создать серую зону между войной и миром, в которой Соединенные Штаты могут поддерживать определенный уровень военного давления, не вступая в полномасштабный конфликт, и использовать это в качестве рычага в потенциальных будущих переговорах.
Эту модель можно проанализировать в рамках стратегии «разумного максимального давления», которая основана на сочетании военных, экономических и психологических инструментов, направленных на принуждение другой стороны к уступкам.
Однако опыт последних 40 дней показал, что подобные расчеты сталкиваются с серьезными трудностями перед лицом воли и возможностей Ирана к ответным действиям. Любые ограниченные военные действия будут происходить в условиях, когда баланс сил коренным образом изменился. Иран продемонстрировал, что он обладает не только способностью к симметричному ответу, но и возможностью действовать асимметрично на различных уровнях.
В результате любая попытка использовать военные угрозы в своих целях может быстро выйти из-под контроля и привести к более масштабному конфликту — сценарию, который нанесет значительный ущерб израильскому режиму и, в частности, Соединенным Штатам, учитывая рассредоточенность их сил по региону.
В таких обстоятельствах предпочтительной стратегией для Ирана является продолжение и усиление активного реагирования, а также использование комплекса национальных и региональных инструментов. Такой подход означает не просто реагирование на угрозы, но и формирование у американских лиц, принимающих решения, четкого понимания издержек любых враждебных действий. Решительный и соразмерный ответ на любые ограниченные действия может дать понять, что использование «военной дубинки» не только неэффективно, но и может привести к дальнейшему ослаблению позиций Америки в регионе.
Из совокупности последних событий можно сделать вывод, что ирано-американский конфликт вступил в более сложную стадию стратегического противостояния; стадию, на которой граница между войной и переговорами становится все более размытой, и то и другое рассматривается как инструменты, служащие более масштабным целям. В такой обстановке успех каждой стороны в большей степени зависит от точности понимания ситуации, внутренней сплоченности и способности одновременно управлять несколькими сферами противостояния, чем от одной лишь военной мощи.
Nournews