NOURNEWS- В напряженной атмосфере отношений между Ираном и Соединенными Штатами не каждый дипломатический сигнал обязательно означает окончательное снижение напряженности; точно так же, как не каждый военный шаг обязательно является прелюдией к войне. Заявление Вашингтона о готовности к пересмотру условий соглашения с Тегераном следует анализировать не поверхностно, а в рамках стратегической логики участников, соображений взаимного сдерживания и управления рисками в напряженной обстановке. Ключевой вопрос заключается в том, является ли этот дипломатический сигнал прикрытием, позволяющим выиграть время с целью завершения наступательной и оборонительной подготовки, или же он в большей степени направлен на сдерживание цикла эскалации и контроль над издержками конфликта.
Дипломатия как инструмент управления ситуацией
В литературе по стратегическому планированию дипломатия рассматривается не просто как способ разрешения споров; это также инструмент управления конкурентной средой. Во многих случаях державы поддерживают канал переговоров открытым даже в разгар напряженности, чтобы контролировать масштабы неопределенности и сохранять свои оперативные возможности. С этой точки зрения, предложение о переговорах может выполнять двойную функцию: Это включает в себя как проверку намерений другой стороны, так и корректировку сроков развития событий.
В таких рамках предположение о «выигрыше времени» кажется вполне обоснованным. Каждому военному субъекту необходимо завершить целую цепочку разведывательных, оперативных, логистических и оборонительных приготовлений для проведения сложной операции. Особенно в сценариях, где существует вероятность мощного контрнаступления, модернизация противоракетной обороны, усиление региональной оборонной защиты, повышение координации с партнерами по коалиции и подготовка защитной инфраструктуры приобретают вдвойне важное значение. В этом отношении дипломатия может сыграть роль «стратегического прерывателя».
Однако это предположение имеет важное ограничение: подготовку к крупномасштабной операции трудно полностью скрыть. Крупномасштабные перемещения войск, изменения в конфигурации систем обороны, повышение уровня боеготовности и логистические перемещения обычно можно наблюдать на различных уровнях информации. Поэтому обоснованность предположения о возможности выиграть время для крупных операций зависит от полевых данных и объективных показателей, а не просто от политических сигналов.
Дилемма ограниченного нападения и доктрины широкого ответа
Ещё одним определяющим фактором является соотношение затрат и выгод при ограниченной атаке. Когда одна из сторон официально заявляет о готовности дать всесторонний ответ на любую ограниченную атаку, структура игры меняется. В этой ситуации вариант «ограниченного и контролируемого воздействия» превращается из инструмента с низким риском в дорогостоящую авантюру. В логике сдерживания это переход от линейного сдерживания к прогрессивному сдерживанию; то есть даже небольшие действия могут вызвать значительную реакцию.
Для Соединенных Штатов ограниченное наступление имеет смысл только при соблюдении трех условий: Способность сдерживать ответные действия другой стороны, относительная уверенность в том, что масштабы конфликта останутся ограниченными, и четкий оперативный результат. Если все три условия вызывают сомнения, ограниченные действия не только не являются сдерживающим фактором, но и могут стать катализатором эскалации. В такой обстановке переговорный сигнал является средством снижения риска нежелательного конфликта, а не прикрытием для нападения.
Функция легитимизации и война нарративов
Не следует недооценивать функцию дипломатии по формированию нарратива. Заявление о готовности к переговорам - это многоуровневое послание внутреннему общественному мнению, иностранным союзникам и противостоящей стороне. Это послание может быть направлено на укрепление имиджа «ответственного участника» и перекладывание бремени тупиковой ситуации на противоположную сторону. В случае провала диалога участник, ранее сигнализировавший о готовности к переговорам, оказывается в лучшем положении для обоснования последующих действий.
С этой точки зрения, дипломатия может быть частью нарративной войны; инструментом формирования восприятия обстановки до начала каких-либо событий на местах. В этом случае главная цель состоит не в том, чтобы выиграть время для атаки, а в том, чтобы заслужить легитимность для давления; давления, которое может быть экономическим, политическим, кибернетическим или связанного с безопасностью, и не обязательно военным.
Логика двусторонней игры и неустойчивое равновесие
Если поведение обеих сторон сформулировать в терминах теории игр, ситуация будет напоминать игру с высоким риском эскалации, где любой агрессивный шаг может привести к цепочке эскалационных реакций. В подобных играх рациональные участники обычно поддерживают открытым «канал доверия», чтобы предотвратить попадание в точку невозврата. Переговоры могут служить таким каналом доверия, если они не приводят к быстрому соглашению.
Существующее равновесие нестабильно, но управляемо: взаимное сдерживание, взаимная угроза и параллельная дипломатия. Все три фактора действуют одновременно. Устранение любой из сторон увеличивает вероятность скатывания к неконтролируемой конфронтации.
Заявление США о готовности к переговорам с Ираном - это не просто дипломатическое послание; этот сигнал может быть как инструментом сдерживания напряженности, так и частью игры во времени, направленной на изменение баланса сил. Главный вопрос: активирован ли стол переговоров для предотвращения войны или для более активного продвижения сценария давления?
NourNews