– Международные институты, в числе которых БРИКС, Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Евразийский экономический союз (ЕАЭС), выступают драйверами формирования нового многополярного мира. Какие черты новой глобальной архитектуры безопасности вы бы отметили как ключевые?
– Вы знаете, я бы начала ответ на этот вопрос, как говорится, от обратного. Посмотрите, что творится с тем подходом, который исповедовали страны, полагающие, что миром нужно управлять из одного какого-то центра принятия решений, что мир должен быть однополярный или биполярный, кто сохраняет эту логику, посмотрите, как они действуют.
Отсюда и вопрос. Просто хочется на эту ситуацию посмотреть и ее обсудить не высоким политологическим стилем, а бытовым языком. Вот это устраивает современный мир? Такой подход нужен? Он будет поддержан мировым большинством? Давайте уточним. У всех у нас. Нам это нравится?
Если такой подход нравится кому-то, то ведь нужно понимать, что это противоречит пониманию мирового большинства, то есть абсолютного большинства людей на планете Земля, как мир должен развиваться.
Отсюда и ответ на ваш вопрос, какие будут черты и как будет формироваться новая система. Вот именно в неприятии подобной методологии, не просто ущербной, не просто не подходящей к какой-то конкретной ситуации, а не имеющей права на существование.
Ни одна страна не имеет права перекраивать другую страну, регион ли мира или вообще всю планету под себя, а тем более, когда речь идет просто о преходящих политических группах, которые просто, исходя из внутреннего, собственного, исключительно индивидуального восприятия мировых процессов совершают то, что совершают, причем делают это десятилетиями, полагая, что это как бы и есть некая новая нормальность.
Поэтому, когда мы говорим о характеристиках того мира, который грядет, и мы всячески этому содействуем, то, мне кажется, одной из базовых характеристик должно быть как раз «не» – приставка «не», которая бы просто перечеркивала подобное ведение дел, на котором настаивают те, кто ранее были метрополиями и угнетали колонию. А затем переросло все это в их политику такого крайнего национализма и сегрегации по расовому признаку, национальному признаку. Кто полагал себя стоящим выше закона, даже при уважении закона, но для других себя всегда ставил в позицию исключительных или исключительности. Вот этого не должно быть в характеристиках мира грядущего.
Второй момент – это, безусловно, многополярность, которая не просто является каким-то красивым словосочетанием или какой-то красивой фразой, которая была искусно придумана. Многополярность как возможность и уже очевидна нарастающая и развивающаяся реальность – развиваться тем регионам мира, тем странам, тем объединениям стран, которые для этого имеют соответствующий потенциал, экономический, кадровый, культурный, в сфере развития своих цивилизационных возможностей. И именно исходя из этого подхода и формируется то, что называется многополярность. Это не просто заявка узкой группы политологов на то, чтобы обрисовать картину будущего, и вот придуманы были термины. Это очевидная реальность, которая уже воплощена в создании, кстати говоря, вами же и упомянутых структур и организаций. Это и Шанхайская организация сотрудничества, и БРИКС, и ЕАЭС, и целый ряд других региональных или даже более того, объединяющих страны разных регионов. И ведь посмотрите, эти организации уже прошли проверку временем. Им не год и не пять лет, они существуют уже достаточно длительный срок.
И они существуют еще в условиях абсолютного игнорирования на начальном этапе своего развития со стороны Запада. То есть они существуют не потому, что являются частью процесса общего финансирования организаций какими-то фондами. Они существуют, потому что они нужны людям в странах, которые входят в эти объединения. Они существуют даже вопреки тем теперь уже окрикам, когда Запад заметил существование того же самого БРИКС и максимально делает все, чтобы нивелировать значение этой организации. Все равно эти организации только укрепляются.
Ну и, конечно, я думаю, что одной из важнейших черт этого нарождающегося многополярного мира будут те положения Устава ООН, которые говорят и которые помогают странам жить в мире и сотрудничестве, в ситуации и в атмосфере взаимного уважения и учета интересов: уважения суверенитета, независимости, сохранения всего лучшего в цивилизационном плане, что человечество уже накопило.
Я думаю, что те усилия, которые были затрачены международным сообществом на создание, формирование и развитие Организации Объединенных Наций (ООН), которые были сконцентрированы в Уставе ООН, они будут всячески применяться, развиваться и находить свое дальнейшее развитие в рамках вот этого самого грядущего многополярного миропорядка.
– Как одну из важных частей вы отметили гуманитарную составляющую. А какой эффект, на ваш взгляд, оказывает культурная дипломатия на укрепление международного сотрудничества?
– Когда мы говорим «культурная дипломатия», мы все-таки говорим об инструментарии, об использовании дипломатических навыков и возможностей для продвижения того, что называется культурой, ее проявлениями.
Невозможно не учитывать, а по сути, нужно делать все, чтобы как раз-таки принимать во внимание цивилизационное развитие стран, народов, потому что это составляет суть человечества.
И в этом смысле в дипломатии, и у той самой официальной, которая осуществляется между государствами, и у народной дипломатии, и у дипломатии, которая занимается неправительственными организациями, НКО, НПО, есть колоссальный потенциал. И, конечно, большое значение.
Понимаете, возможно, это было бы и не так актуально сегодня, если бы не было той самой контртезы, да, от обратного. О чем мы говорили с самого начала. Если бы не было попыток навязать миру некую культуру отмены, которая привела к отмене культуры в этих самых странах, отмене собственного культурного кода, потому что человек не может считать себя культурным, если, не знаю, обливает краской афиши, на которых изображен Чайковский, или сбрасывает с постамента и уничтожает бюст Пушкина, или рвет книги Гоголя, любых других авторов, классиков.
Если человек полагает, что нужно запретить исполнение Шостаковича, Рахманинова, Глинки, например, или переписать национальность уже давно ушедшего в мир иной художника, который сам себя называл человеком, принадлежащим одной этнокультурной общности, а за него теперь решают, кем он был якобы на самом деле. Вот это все говорит об абсолютном бескультурии. И те, кто заявили о культуре отмены как о норме, они сами заявили о себе таким образом, что являются людьми абсолютно бескультурными, некультурными, я бы сказала, даже антикультурными.
Мы сегодня говорим о неонацизме. Та же самая сегрегация людей по национальному, расовому признаку, этническому, культурному, историческому, религиозному, только с новой технологической и политической информационной базой. Так вот здесь то же самое. Это неоварварство. А ведь что вошло в это самое понятие варварства?
Это не только исторический факт, когда варварские племена приходили и занимали соответствующие территории, громили и крушили. Это еще и символ того, что абсолютно противоречащим общепринятому смыслу культуры является уничтожение чужой культуры. Ты не можешь считать себя человеком культурным или высококультурным, если ты полагаешь, что для своего удобства, гармонии или в рамках своих целей и задач ты имеешь право на уничтожение чужой культуры.
Значит, ты уже человек, который лишен какой-либо культуры. Или твоя культура – это как раз и есть варварство. Поэтому мы и говорим о культурной дипломатии как об инструменте, который может также быть применен с целью недопущения развития прогресса, прогрессирования этого самого неоварварства.
– Мария Владимировна, сегодня государства БРИКС выстраивают новую финансовую систему. Недавно состоялось одиннадцатое ежегодное заседание Нового банка развития (НБР). Согласно новой стратегии банка, для реализации инфраструктурных проектов необходимо увеличивать долю расчетов в национальных валютах и развивать альтернативные платежные системы. На ваш взгляд, что необходимо предпринять государствам для реализации этих целей?
– Говорить о создании какой-то новой финансовой системы на площадках БРИКС, видимо, все же преждевременно. Большинство стран объединения интегрированы в сформированные глобальные механизмы. И вы правы, в части такой растущей озабоченности международного мирового сообщества большинства теми процессами, которые были заявлены как возможности.
Ну, например, доллар появился именно как валюта, которая должна была помочь миру в осуществлении платежей, в том числе и тем странам, которые еще не имели своих устойчивых финансовых систем, платежных систем, а потом оказались инструментом в руках тех, кто не мог уже поддерживать конкурентный уровень и начал хвататься за все рычаги и нажимать на все кнопки, лишь бы только остановить развитие в других частях мира.
Это вызывает большие вопросы. Это уже не только вопросы, а вызовы. Помимо всего прочего, мы видим, как международные валютно-финансовые институты сами превращаются в политический, а порой и политико-экономический инструмент давления.
Поэтому весь этот комплекс мер, даже не мер, а вызовов, требует создания эффективной системы реагирования, в том числе внутри упомянутых вами объединений. Я хочу просто некоторые цифры привести. Достижение осязаемых результатов в этой сфере закреплено в декларациях лидеров, а цифры – это те самые года, когда эти документы принимались, это были и саммит в Казани, 2024 год, и Рио-де-Жанейро, 2025 год. Как раз в них, в этих документах, и зафиксирована нацеленность на продвижение инициатив по созданию механизмов для осуществления трансграничных платежей совместно расчетно-клиринговой и перестраховочной инфраструктуры.
Все эти вопросы обсуждаются в практическом плане, и, конечно, особая роль отводится Банку развития, безусловно. Еще раз хочу сказать, это не какая-то попытка противопоставить себя или таким образом принизить значимость и значение существующих международных валютно-финансовых институтов. Это попытка не допустить уничтожения нарастающих и развивающихся экономик. Это попытка оградить себя от использования экономических инструментов в виде не просто политических, а теперь уже и инструментария торговых войн, что происходит.
– Мария Владимировна, возвращаясь снова к декларациям БРИКС, о которых вы уже упомянули, цифровая трансформация, открывая новые горизонты для развития, в то же время делает киберпространство более уязвимым. Поэтому страны, в том числе БРИКС, последовательно выстраивают безопасную цифровую среду. А какие инициативы по защите киберпространства, на ваш взгляд, являются наиболее эффективными? С учетом необходимости формирования безопасного информационного пространства в мире и борьбы с дипфейками.
– Цифровизация экономики, логистики вообще всех сфер жизни, а теперь уже и холодильники, и чайники, и утюги цифровизованы, многие из них находятся в единой системе управления через кибервозможности, требует и колоссального количества ресурсов, которые ведут и могут вести.
И теперь уже даже мы видим свершение этих прогнозов к постановке целого ряда стран, развивающихся стран, в позицию угнетаемых, когда навязанные решения, ну, например, не столько по продаже своих IT-решений, сколько по насильственному впихиванию, подразумевает не развитие этих стран, а постановку в зависимость, когнитивную зависимость, зависимость от программного обеспечения, от так называемого железа, то есть непосредственно инструментария, на котором эти цифровые решения должны реализовываться.
Конечно, и кибербезопасность страдает, когда развитые страны, их IT-монополии и IT-гиганты, навязывая свои решения, буквально не только мониторят, а просто получают в прямом эфире всю чувствительную информацию о жителях той или иной страны. Это относится не только к странам развивающимся. Теперь оказалось, что и страны Европейского союза находятся, так сказать, под колпаком у Мюллера.
Получая западное, я имею в виду, заокеанское IT-оборудование, программы, интегрируясь на всех парусах в цифровую среду, они вдруг ощутили и поняли, что получают от этого не только выгоду, но и становятся абсолютно уязвимыми, так как идет сбор данных, идет неконтролируемое манипулирование этими данными, и это колоссальный вызов.
Поэтому, опять же, у БРИКС есть решение. Сотрудничество по международной информационной безопасности является одним из важнейших, одним из центральных пунктов повестки БРИКС. Оно развивается уже давно, с 2013 года. Тогда была создана специальная рабочая группа, и с тех пор удалось сделать немало. Например, стороны объединились и выработали единые подходы по данной проблематике. Речь идет о построении универсальной системы международной информационной безопасности, основанной на принципах суверенного равенства государств, невмешательства во внутренние дела, признания центральной роли ООН.
Давайте посмотрим на конкретные инициативы. В 2024 году был запущен реестр контактных пунктов БРИКС. Что это такое? Этот инструмент позволяет группам реагирования на компьютерные инциденты стран объединения оперативно устанавливать и поддерживать связь для выяснения источников и обстоятельств вредоносной активности. Также ведется работа по согласованию договоренностей реагирования на компьютерные инциденты, борьбе с информационной преступностью, налаживается взаимодействие по линии академического сообщества и экспертов на этот счет.
Еще одно важное направление деятельности – это сотрудничество государств БРИКС на многосторонних переговорных площадках, так как тема и цифровизации, и искусственного интеллекта, кибербезопасности или противодействия киберпреступности активнейшим образом сейчас получает развитие на всех международных площадках.
Важно, чтобы объединение выходило, может быть, не с единых, но со схожих позиций и в принципе координировалось. Это тоже происходит при очень активном участии, в частности, наших стран. В этом году был учрежден Всемирный механизм ООН по международной информационной безопасности. Где, в общем-то, все страны настроены продвигать, совместно продвигать общие подходы. Продолжена будет работа по совершенствованию глобального межправительственного реестра контактных пунктов ООН для обмена информацией о компьютерных атаках.
Эта работа ведется и внутри БРИКС, и на других площадках: ШОС, ОДКБ и СНГ. Мало того, естественно, эти структуры, эти организации еще координируются между собой. Так что тема активнейшим образом отрабатывается теми, кто выступает за многополярный мир, кто его созидает таким образом вот буквально в режиме реального времени.