NOURNEWS- Нынешние события в Персидском заливе следует анализировать в контексте многоуровневого противостояния между Исламской Республикой Иран и Соединенными Штатами Америки, противостояния, которое вышло за рамки военного уровня и теперь распространяется на экономическую и морскую сферы. После того как Вашингтону не удалось использовать военные средства, чтобы заставить Тегеран открыть Ормузский пролив, он искал альтернативный путь, введя торговую блокаду судов, связанных с Ираном. Хотя эта мера была призвана усилить экономическое давление, на практике она вступила в фазу «игры с непредсказуемыми последствиями».
Ключевым моментом в этой ситуации стала почти сорокадневная блокада Ормузского пролива, период, который наглядно продемонстрировал, насколько мировая экономика зависит от этого жизненно важного водного пути. Еще до того, как прямое давление военно-морской блокады смогло оказать ощутимое влияние на иранскую экономику, быстро стали очевидны признаки сбоев на мировых рынках энергоносителей, удобрений, металлов, транспорта и страхования.
Рост цен на нефть, рост логистических издержек и неопределенность в цепочке поставок - вот лишь некоторые из последствий, которые стали очевидны в первые недели. Этот опыт выявил ключевой факт: частота и масштабы воздействия нарушений в Ормузском проливе на мировую экономику намного выше и шире, чем воздействие санкций и блокад на иранскую экономику.
В таких обстоятельствах расчеты США о том, что морская блокада может привести к серьезному кризису для Ирана в короткие сроки, вызывают серьезные сомнения. Несмотря на постоянное давление, иранская экономика за последние годы нашла способы обойти ограничения и диверсифицировать свои торговые пути.
В отличие от этого, мировая экономика в Ормузском проливе не столь гибка. Высокая зависимость энергетических рынков от этого пролива означает, что любое нарушение, даже временное, может быстро привести к росту цен и нестабильности рынка.
Именно здесь возникает важная асимметрия: в то время как воздействие морской блокады на Иран требует времени для достижения точки насыщения внутренних мощностей, воздействие нарушений в Ормузском проливе на мировую экономику происходит практически мгновенно и носит широкомасштабный характер.
Между тем, данные, опубликованные Tanker Turks, дают более точную картину ситуации с запасами нефти в Иране. Согласно этим отчетам, запасы нефти в Иране не ограничиваются известными терминалами, такими как Харг, но значительная часть газового конденсата хранится в бетонных резервуарах, которые сложнее контролировать.
Кроме того, Иран использует сверхбольшие танкеры для перевозки сырой нефти (VLCC) в качестве плавучих резервуаров и таким образом хранит около 120 миллионов баррелей нефти.
Однако важность этих данных заключается во «времени». Этот месячный период приобретает значение в ситуации, когда до его окончания давление, вызванное сбоями в мировой экономике, значительно усилится.
Таким образом, можно сказать, что Вашингтон находится в парадоксальной ситуации: с одной стороны, для того, чтобы морская блокада принесла результаты, требуется время; с другой стороны, это же время означает усиление давления на мировую экономику и увеличение международных издержек для Соединенных Штатов. Эта дихотомия фактически ставит под сомнение эффективность стратегии давления и подвергает ее ослаблению.
Можно сделать вывод, что в этой битве определяющим фактором является не просто объем давления, но и его временное и географическое распределение. Там, где давление проявляется раньше и шире, также возникает уязвимое место. Соответственно, хотя морская блокада призвана ослабить иранскую экономику, на практике она может стать фактором, усугубляющим стратегические проблемы Америки в управлении глобальным кризисом; кризисом, который будет гораздо сложнее сдержать, чем в начале.