– Сергей Викторович, 10 февраля в России ежегодно отмечается День дипломатического работника, профессиональный праздник сотрудников министерства иностранных дел Российской Федерации и загранучреждений. Наверняка всегда встречаете этот день на работе. Как оцениваете этот праздник? Насколько важен он для вас, для ваших коллег? И вообще, что считаете главными результатами работы министерства?

– По результатам, наверное, не нам судить. Есть президент, которому мы подчиняемся в соответствии с Конституцией, который определяет нашу внешнюю политику, включая утверждение концепции внешнеполитической деятельности. Вот очередная была одобрена в марте 2023 года и отражает те большие перемены, которые в мире происходят и которые имеют долгосрочный, системный характер и будут занимать основное время в нашей практической деятельности.

Конечно, важно и то, что мы с каждой страной-партнером вырабатываем на основе договоренностей президентов, премьеров конкретные планы в торгово-экономической, инвестиционной сферах, в научном сотрудничестве, совместные действия на международной арене, в ООН и в других организациях. Особое внимание, конечно, уделяя СНГ, Евразийскому экономическому союзу, ОДКБ, в целом постсоветскому пространству. Такая повседневная работа выстраивается на основе долгосрочных планов, и она приносит прямые взаимные выгоды и нам, и нашим партнерам.

Но та трансформация, которая сейчас на мировой арене наблюдается и которая началась какое-то время назад в связи с объективным переходом к многополярному миру, когда уже не биполярность, как это было в период Советского Союза и Соединенных Штатов, и Варшавского договора, и Североатлантического альянса, и не однополярность, которая наступила после исчезновения Советского Союза, а именно многополярность определяет пути развития человечества, когда Соединенные Штаты, долгие годы бывшие таким двигателем мировой экономики, регулятором мировых финансов, использовали роль доллара для укрепления своих доминирующих позиций. Они уже объективно утрачивают свое экономическое влияние, свой вес в мировом хозяйстве.

Параллельно поднимаются такие страны, как Китайская Народная Республика, Индия, Бразилия, на Африканском континенте очень интересные процессы, связанные с тем, что африканцы хотят все больше и больше не отдавать на вывоз свои природные богатства, а выстраивать свою промышленность, как начинал им помогать в этом еще Советский Союз.

Ну и так далее. То есть появились многие центры быстрого экономического роста, центры силы, центры финансового влияния, политического влияния, и мир переформатируется. Происходит это в конкурентной борьбе.

Запад не хочет отдавать свои некогда доминирующие позиции. Причем с приходом администрации Трампа эта борьба за подавление конкурентов, если хотите, она стала особенно явной, особенно открытой. Собственно говоря, и администрация в Вашингтоне при Дональде Трампе не скрывает этих своих амбиций: мы должны доминировать в энергетике, мы будем ограничивать конкурентов. Совершенно недобросовестные методы используются и против нас. Запрещают работу российских нефтяных компаний, таких как «Лукойл», «Роснефть», пытаются поставить под контроль нашу торговлю, наше инвестиционное сотрудничество, военно-технические связи с нашими крупнейшими стратегическими партнерами, такими как Индия, например, и другие члены БРИКС.

То есть идет битва за сохранение старого миропорядка, который держался на роли доллара, держался на тех правилах, которые Запад придумал и которые он воплотил в Международном валютном фонде, во Всемирном банке, во Всемирной торговой организации.

А когда новые центры роста стали на основе этих самых правил получать гораздо более весомые и результаты экономического развития, и существенно более высокие темпы роста, а мы это наблюдаем в странах БРИКС повсеместно, то Запад стал, как я уже сказал, искать пути недопущения такого перехода. Это невозможно сделать, потому что процесс объективный, темпы роста стран БРИКС уже несколько лет как превышают и темпы роста, и объем, главное, валового внутреннего продукта существенно превышает по паритету покупательной способности валовой внутренний продукт стран «Группы семи» вместе взятых.

И здесь вот, наверное, такое небольшое отступление я сделал, потому что эти процессы в мировом хозяйстве как объективные процессы появления новых центров развития, так и субъективные процессы, связанные с попытками старых центров, которые утрачивают свое влияние, помешать этим объективным процессам, они занимают основное содержание нашей работы не только на уровне глобальных аналитических прогнозов, но и на уровне двусторонних практических отношений с каждой страной, поскольку все геополитические столкновения, попытки помешать объективному ходу истории, конечно, сказываются на двусторонних делах. И не буду перечислять – тут и санкции, тут и придуманный Западом теневой флот, тут и попытки грубейшего нарушения Конвенции ООН по морскому праву: задерживать суда с помощью военной силы в открытом море, – и многое-многое-многое другое. Тарифы за то, что кто-то покупает у кого-то нефть или газ. Это сейчас все повсеместно распространено. И главное содержание нашей работы… Знаете, есть такая песня. Она, правда, является гимном министерства по чрезвычайным ситуациям, но она вполне подходит и для нашего министерства, как и для любого, наверное, другого ведомства нашей страны. 

Забота у нас простая.
Забота у нас такая:
жила бы страна родная,
и нету других забот.

Другое дело, что вот эта цель, жила бы страна родная, она в наше время очень амбициозная. И она включает в себя обеспечение нашей безопасности, надежное обеспечение безопасности, особенно в условиях, когда некоторые тут притворяющиеся политиками в Европе грозят развязать войну против России. Безопасность обеспечивается и необходимостью не допустить сохранения на наших границах нацистского государства, которое Запад сотворил из Украины и с помощью которого он в очередной раз развязал против нас войну. 

Нацистские основы должны быть ликвидированы. И мы обеспечим, я в этом нисколько не сомневаюсь, интересы своей безопасности, не допустив размещения на украинской территории каких-либо видов угрожающего нам оружия. И, во-вторых, обеспечив защиту, надежную, полноценную, прав людей, которые русские, русскоязычные, столетиями жили и живут на землях Крыма, Донбасса, Новороссии. Людей, которых киевский режим, пришедший к власти после госпереворота, объявил существами, террористами, против которых развязал гражданскую войну. Поэтому это важнейшая задача для того, чтобы наша страна жила. Не говоря уже об экономике, о социальных вопросах, которые президент держит под постоянным контролем, которыми правительство занимается.

В нашем случае одна из главных задач МИДа и нашей внешней политики – это создавать, обеспечивать максимально благоприятные внешние условия для внутреннего развития страны: экономического, социального, промышленного, для обеспечения роста благосостояния граждан.

Понятно, что в условиях развязанной против нас глобальной войны, в условиях лихорадочных попыток Запада наказывать всех наших партнеров, и требуя, чтобы они прекратили с нами торговать и сотрудничать в военно-технической сфере. Понятно, что в этих условиях делать нашу работу и обеспечивать максимально благоприятные условия для внутреннего развития труднее, чем это было, скажем, даже лет 10–15 назад.

Но от этого задачи менее актуальными не становятся. Во всяком случае мы делаем все, чтобы достойно справляться с этими задачами, возложенными на нас президентом. А судить прежде всего, конечно, россиянам. 

Я знаю, что российские граждане активно интересуются работой МИДа. Нам это приятно, но это накладывает очень большие дополнительные обязательства. И, надеюсь, что в период, связанный с подготовкой и празднованием Дня дипломата 10 февраля, мы сможем и побольше рассказать о нашей деятельности, и, самое главное, ответить на те вопросы, которые от наших граждан поступают в министерство и на которые мы всегда стараемся максимально полно ответить, сохраняя контакт с нашими людьми. Для нас это важно. Важно чувствовать то, что они испытывают в отношении внешних проблем, с которыми сталкивается Россия, это нам дает очень часто хорошие подсказки. Опросы общественного мнения и просто высказанные пожелания в наш адрес очень часто содержат полезные подсказки при выборе наших практических внешнеполитических шагов.


– В 2025 году Республика Индонезия вошла в состав БРИКС. Вы уже упомянули Индию, Китай. Правильно ли я понимаю, что сейчас все больше и больше времени уделяете международному сотрудничеству внутри БРИКС?

– В условиях, когда Запад теряет свою гегемонию, но продолжает цепляться за институты, созданные для обеспечения этой гегемонии, и институты, которые в этой связи по определению уже не могут отражать реальное положение дел и справедливый характер взаимоотношений на международном уровне, – в этих условиях неизбежно создание новых структур, которые будут обслуживать международные экономические, инвестиционные, торговые, транспортные связи. 

Мы ведь не выступаем за то, чтобы Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирная торговая организация прекратили свое существование. Долгие годы мы добивались реформы этих институтов с тем, чтобы прямо с момента создания БРИКС, чтобы страны БРИКС, а это были и остаются самые быстрорастущие мировые экономики, торговые державы, –чтобы они получили голоса и права во всех этих Бреттон-Вудских институтах соразмерно своему реальному весу в мировой экономике, в мировой торговле, в мировых логистических вопросах.

Запад категорически этому пытается воспрепятствовать. Президент Путин не раз говорил, не мы же отказываемся от использования доллара. США при Байдене сделали все, чтобы доллар стал оружием против тех, кто неугоден. Ну и замечу, что администрация Соединенных Штатов при всех высказываниях, которые мы слышали, о том, что надо ликвидировать развязанную Байденом войну на Украине, надо договориться, убрать ее с повестки дня и тогда откроются ясные и яркие перспективы российско-американского взаимовыгодного инвестиционного и прочего взаимодействия. Но все те законы, которые Байден принимал для наказания России после начала специальной военной операции, администрация Трампа не оспаривает. В апреле был продлен закон о чрезвычайном положении, сердцевина которого – это наказание России, введение санкций против России, включая замораживание наших золотовалютных резервов. Прямо так и записано: в связи с враждебным поведением России в области внешней политики. И в качестве примеров приводится вмешательство в выборы Соединенных Штатов, то, против чего президент Трамп ежедневно категорически выступает и отвергает все это. Ну, и нарушение международного права, прав человека, чего там только нет.

Это все байденовщина чистой воды, которую Трамп и его команда отвергают. Но тем не менее спокойно продлили закон, санкции против России продолжают действовать. Ввели санкции против «Лукойла», против «Роснефти», причем это сделали осенью, через пару недель после очень хорошей встречи Путина и Трампа в Анкоридже.

То есть вроде бы нам говорят, что надо решить украинскую проблему. Ну вот в Анкоридже мы приняли предложение Соединенных Штатов. То есть, если подходить так, по-мужски, то они предложили, мы согласились, проблема должна быть решена. Для России – Путин это не раз говорил. Неважно, что там будут говорить на Украине, в Европе, мы прекрасно видим пещерную русофобию большинства режимов в Европейском союзе, за редчайшими исключениями. Нам важна была позиция Соединенных Штатов. И раз так, то, приняв их предложения, мы вроде бы выполнили задачу решить украинский вопрос и перейти к полномасштабному, широкому, взаимовыгодному сотрудничеству.

Пока на практике все выглядит наоборот: вводятся новые санкции, война против танкеров устраивается, как вы знаете, в открытом море в нарушение Конвенции по морскому праву. Индии и другим нашим партнерам пытаются запретить покупать дешевые доступные российские энергоносители. В Европе давно уже запретили, заставляют покупать втридорога, платя за американский сжиженный природный газ.

То есть на экономическом поприще американцы, в общем-то, объявили задачу экономического доминирования. Поэтому здесь, помимо того, что вроде бы с Украиной-то они предложили и мы готовы были, а теперь они не готовы. Помимо этого, еще и в сфере экономики никакого там радужного будущего мы не видим.

Американцы хотят забрать под себя все маршруты обеспечения всех ведущих стран, всех континентов энергоносителями. И в том числе на европейском континенте смотрят и на «Северные потоки», которые были взорваны, как вы знаете, три года назад, смотрят и на украинскую газотранспортную систему, смотрят и на «Турецкий поток».

Я просто к тому, что цель Соединенных Штатов – доминировать в мировой экономике. Она реализуется с использованием весьма большого количества принудительных мер, которые не вписываются в честную конкуренцию. Тарифы, санкции, прямые запреты, общаться даже запрещают некоторым.

И это все мы вынуждены учитывать. Поэтому, оставаясь открытыми так же, как Индия, так же, как Китай, как Индонезия, как Бразилия, открытыми к сотрудничеству со всеми странами, включая, конечно, с такой крупной державой, как Соединенные Штаты, мы в ситуациях, когда на этом пути сами же американцы создают искусственные препоны, мы просто вынуждены искать дополнительные, защищенные пути развития наших финансовых, экономических, интеграционных, логистических и прочих проектов со странами БРИКС. 

И в БРИКС мы были председателями в позапрошлом году, когда в Казани состоялся саммит, там целый ряд российских инициатив был взят в работу. Это и альтернативные платежные платформы, это и механизмы расчетов в национальных валютах, создание перестраховочных возможностей для торговли внутри БРИКС и между БРИКС и его партнерами, создание зерновой биржи, создание новой инвестиционной платформы. Это все не в пику кому бы то ни было, прежде всего Соединенным Штатам, а это просто в силу того, что Соединенные Штаты реализацию всех процессов вот в тех областях, о которых я упомянул, ставят под свой жесткий контроль и требуют односторонних уступок.

Поэтому мы не отказывались от контактов с ними в той степени, в которой они будут готовы делать это на взаимовыгодной основе. Конечно, заинтересованы вместе с нашими партнерами по БРИКС создавать архитектуру, которая не будет подвержена неправомерным действиям того или иного игрока с западного фланга. 

– Принципы БРИКС – равноправие, открытость, взаимовыгодное сотрудничество – созвучны ведь и Евразийскому экономическому союзу, например. И это интеграционное объединение, проект «Большое Евразийское партнерство», на ваш взгляд, тоже может поспособствовать развитию международного сотрудничества, как ШОС, АСЕАН?

– Конечно, я уверен. В принципе, Большое Евразийское партнерство – это объективно напросившаяся в повестку дня инициатива. Много лет назад был саммит, в 2015 году, по-моему, Россия – АСЕАН. Именно там президент Путин сформулировал этот термин «Большое Евразийское партнерство», который опирается на, опять же, объективную тенденцию, когда Евразия – самый большой континент мира, самый богатый, самый быстрорастущий, если особенно брать Тихоокеанскую часть Евразии, самый многонаселенный, и, что немаловажно, континент, на котором несколько великих цивилизаций зародились и продолжают существовать.

Это и китайская, и индийская, арабская, персидская цивилизация, русская цивилизация. Такого вот количества исторических процессов, как в Евразии, едва ли мы сможем найти в истории Африки и Латинской Америки. Она у них тоже древняя, богатая, но многообразие культур, цивилизации – это именно характеристика евразийского континента.

И в Евразии много субрегиональных структур: ЕврАзЭС, СНГ, АСЕАН. Есть организация Южной Азии, организация арабских стран Персидского залива, много других. И в Африке, и в Латинской Америке тоже много субрегиональных организаций, но и там и там есть общеконтинентальная зонтичная структура: Африканский союз и сообщество стран Латинской Америки и Карибского бассейна. В Евразии такой общей крыши нет.

И во многом это объясняется потому, что европейцы, которые еще с колониальных времен заботились прежде всего о том, чтобы обустраивать свои территории, а остальные земли, в том числе евразийские, использовали как колонии, будь то Индия, будь то Китай, будь то многие другие территории, вот и уделяли внимание в основном обустройству западной части континента, исходя из того, что на остальной его части они хозяева. 

Вот так получились концепции, которые отражают евроатлантические подходы к обеспечению безопасности. После Второй мировой войны НАТО, Евросоюз, который на данном этапе уже стал придатком НАТО, ну и ОБСЕ – Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, которая тоже имеет Евроатлантическую логику в своей основе, учитывая, что Северная Америка, США и Канада, там активно присутствуют.

И все эти организации – и НАТО с его невыполненными обещаниями, данными еще Советскому Союзу, не расширяться на Восток. И Евросоюз, который разрушил всю насыщенную инфраструктуру сотрудничества с нашей страной, и тем более ОБСЕ, которая полностью подчинилась односторонним действиям Запада и забыла про основополагающий принцип консенсуса, согласия всех ее участниц. Они, в общем-то, отживают свой век. 

И не зря наша инициатива, которую президент сформулировал в 2024 году, инициатива об обеспечении Евразийской безопасности, а создание архитектуры евразийской и общеконтинентальной безопасности набирает силу, к ней проявляют все больше и больше интереса.

И, конечно, весьма важно, что вот эта идея обеспечения безопасности с участием всех стран континента опирается на материальную основу, материальную базу, имея в виду то самое Большое Евразийское партнерство. Чем прочнее будут связи между региональными и субрегиональными интеграционными объединениями, тем прочнее будет фундамент для выстраивания общей модели безопасности. А процесс формирования Большого Евразийского партнерства начался с отношений между Евразийским экономическим союзом, Шанхайской организацией сотрудничества, АСЕАН. Они в этом контексте также учитывали инициативу Китайской Народной Республики «Один пояс, один путь». Главы исполнительных структур этих организаций периодически встречаются, обмениваются информацией о том, какие планы у каждой из них существуют и формируются. Это позволяет принимать решение о том, какие проекты можно с меньшими издержками, более эффективно осуществить, кооперируясь, а не дублируя друг друга. 

Эта кооперация наблюдается и в рамках проекта международного транспортного коридора Север – Юг, и в проектах, которые связывают Южную Азию с нашим Дальним Востоком, проекты, касающиеся совместного использования Северного морского пути. Так что эти процессы идут. По понятным причинам в них, если говорим о Евразийском партнерстве, в них участвуют страны континента. БРИКС – это глобальная организация, к которой проявляют интерес на всех континентах, которая уже объединяет не только страны Евразии, но и многие страны Латинской Америки, Африканского континента. Этот процесс будет продолжаться. 

Но БРИКС предоставляет такую рамку, зонтик, если хотите, для развития интеграционных процессов на отдельных континентах. И в перспективе БРИКС вполне может быть местом, где планы развития экономики, социальной сферы, инфраструктуры и Евразии, и Африки, и Латинской Америки будут гармонизироваться.

Ну и тот факт, что в БРИКС входят такие евразийские гиганты, как Китай, Индия, Россия, а теперь еще Индонезия, конечно же, делает БРИКС потенциально очень эффективным, способствующим участником для процессов формирования Большого Евразийского партнерства.

– Председательство в БРИКС перешло к Индии, и эта страна уже озвучила его основные приоритеты: это устойчивость, инновации, сотрудничество, устойчивое развитие. Насколько эти приоритеты перекликаются с вашим видением развития международного сотрудничества? Какую роль играет глобальное информационное пространство? Ведь очень много информации сегодня в жизни каждого из нас. И, забегая немного вперед, каких итогов председательства Индии будете ждать лично вы?

– Приоритеты каждого из председателей БРИКС традиционно демонстрируют преемственность. И я перечислил те инициативы, которые были запущены в ходе нашего председательства в 2024 году. Они все связаны с альтернативными платформами, механизмами обслуживания мировой экономики. Они все продолжают обсуждаться и конкретизироваться, как это было в истекшем году, когда была Бразилия председателем, так же это происходит и сейчас, когда бразды правления перешли к Индии.

Индия уделяет особое внимание и такой актуальной теме, по-прежнему, к сожалению, как борьба с терроризмом. Террористические проявления мы наблюдаем и в Афганистане, и вокруг него, и на территории между Индией и Пакистаном, между Индией и Афганистаном, Пакистаном и Афганистаном. Есть немало еще точек. Ближний Восток, конечно же, включая его азиатскую часть. Поэтому этот приоритет для нас весьма важен, тем более что мы вместе с Индией активно продвигаем в ООН инициативу принятия глобальной антитеррористической конвенции. Пока не удается собрать консенсус, но это уже отдельная история. 

В Индии также заинтересованы – и в программе ее председательства присутствуют – вопросы продовольственной безопасности, энергетической безопасности. Вот энергобезопасность будет очень интересно рассматривать в контексте тех действий, которые в сфере мировой энергетики предпринимает администрация Трампа.

Это такая тоже вещь, сопряженная с абсолютно практическими возможностями и практическими выводами. И Индия уделяет повышенное внимание, мы это активно поддерживаем, вопросам безопасности информационно-коммуникационных технологий. В ближайшие месяц-полтора в Индии состоится саммит по искусственному интеллекту, куда Россия приглашена, и Россия активно работает над повесткой дня этого мероприятия. Оно имеет очень важное значение, учитывая, что нормы взаимодействия и нормы использования искусственного интеллекта, технологии искусственного интеллекта каждым государством только-только формируются.

Это достаточно серьезная дипломатическая борьба, но имеющая прямое практическое измерение, потому что эти нормы будут регулировать – мы очень надеемся, что так оно и будет – будут регулировать поведение, от которого зависят проблемы безопасности. Вы знаете, как сейчас активно некоторые пытаются внедрить искусственный интеллект в военную сферу.

И, наверное, это право каждой страны – смотреть, как это будет происходить, но уже сейчас есть попытки некоторых стран подчинить, создать какую-то структуру под своим началом и этой структуре подчинить все, что делают государства, что могут делать и имеют право делать государства с искусственным интеллектом в военной сфере. Понятно, что такие страны, как члены БРИКС, не пойдут на такое ущемление своего суверенитета, но транспарентность в этой сфере все равно весьма и весьма важна.

Так что у индийского председательства, по-моему, очень актуальная, современная, отвечающая задачам сегодняшнего дня и нацеленная в завтрашний день программа. Будем активно ее поддерживать.